Николай Степанович Батюшин родился 26 февраля (старый стиль) 1874 года в семье мещанина в Астраханской губернии (точное место рождения неизвестно).<br/>В возрасте 16 лет он успешно окончил а Астрахане Реальное училище - единственное учебное заведение, доступное в то время для детей незнатного происхождения.<br/>Летом 1890 года, сдав экзамены по "математическим предметам", был зачислен рядовым юнкером Михайловского артиллерийского училища в Санкт-Петербурге.<br/>За время учебы Батюшин вошел в число самых успевающих и дисциплинированных воспитанников. Он последовательно прошел все военные ступени - рядовой юнкер, унтер-офицер, портупей-юнкер и, по окончании училища, был произведен в подпоручики.<br/>Именно здесь Батюшин сформировался как личность. За годы учебы он приобщился и к духовной культуры - литературе, поэзии, театру. Как товарищ был надежен, в отношениях с друзьями честен, душой не кривил.<br/>Настойчивость и трудолюбие, проявленные в годы учебы, позволили Николаю Степановичу овладеть французским, немецким и польским языками, что очень помогло в будущей профессиональной деятельности. Он постоянно читал - газеты, журналы, книги. Это было необходимо, как для работы, так и для расширения собственного кругозора.<br/>По окончании училища Батюшин получает направление на службу по специальности в 4-ю Конно-артиллерийскую батарею Виленского военного округа. По прибытии Батюшин назначен в учебную команду двух батарей. Затем командование доверяет ему исполнять обязанности делопроизводителя в святая святых - батарейной канцелярии.<br/>22-летний офицер допускался к совокупной, а потому особо секретной, информации о боевой части, ее личном составе, и даже служебных и личностных тайнах своих сослуживцев.<br/>В октябре 1896 года поручик Батюшин зачислен в Николаевскую Академию Генерального штаба, ровно через два года учебы переведен на дополнительный курс Академии, который "окончил успешно и за отличные успехи в науках произведен в штабс-капитаны".<br/>Летом 1899 года Батюшин вернулся к прежнему месту службы в свою же часть, но с существенным добавлением в офицерском аттестате - "для ближайшего ознакомления со службой Генерального штаба" в масштабах округа.<br/>По прибытии в Вильно штабс-капитан Батюшин оказался на дивизионном лагерном сборе 2-й кавалерийской дивизии, дислоцированной в округе, потом в общем сборе и, наконец, в корпусном кавалерийском сборе.<br/>На этих сборах ему поручили выполнять обязанности старшего адъютанта и начальника штаба, затем - обязанности и поручения по службе офицера Генерального штаба.<br/>Из аттестации "о служебной деятельности причисленного к Генеральному штабу штабс-капитана Батюшина за время участия его в лагерном сборе" - "Все эти должности и поручения штабс-капитан Батюшин исполнял с безукоризненной точностью и вполне отлично".<br/>И далее следуют записи - "отличаясь воспитанной выдержкой, держит себя с большим достоинством и служебным тактом как в обращении к старшим и начальникам, так и вообще ко всем младшим себя...Здоров, вынослив и неутомим...Самолюбив и чуток к правде и справедливости. Самостоятелен, энергичен, к делу службы относится с любовью и принимает решения на основании здраво-логических выводов, не нуждается в посторонней помощи".<br/>Два года добросовестной службы завершились приказом по Генеральному штабу от 15 сентября 1901 года № 38 о том, что штабс-капитан Батюшин "причислен к Генеральному штабу с назначением на службу в Варшавский военный округ".<br/>Батюшин стал осваивать новую для себя отрасль военного дела - разведку. В книге он так и напишет, что "свою долголетнюю службу" в разведке начал с 1901 года.<br/>Что предшествовало этому назначению, кто увидел в Батюшине будущего разведчика, с кем он встречался и кто сумел убедить его сменить профессию - уже не узнать. Сам Батюшин об этом не написал.<br/>Первая должность штабс-капитана Батюшина называлась "помощник старшего адъютанта штаба округа". Руководителем отделения разведки и контрразведки (официальное наименование должности - "старший адъютант штаба округа") он станет в мае 1905 года и будет в этой должности до начала Первой мировой войны.<br/>Батюшин напишет в книге - "Особенную пользу принесло мне почти десятилетнее пребывание в должности начальника разведывательного отделения нашего главнейшего военного округа - Варшавского (1905 -1914 гг.), на долю которого приходилось две трети границы с Германией и Австро-Венгрией".<br/>На практике это была тяжелая, без отдыха, без выходных, с выездами на места оперативная работа.<br/>Перед этим назначением, с октября 1904 года по май 1905 года Батюшин был в командировке на русско-японской войне. Он исполнял обязанности помощника старшего адъютанта в оперативном отделении управления генерал-квартирмейстера штаба 2-й Маньчжурской армии и даже принял участие в боевых действиях.<br/>Именно в условиях военного противостояния с сильным противником, несмотря на краткий срок пребывания, Батюшин воочию смог осознать, что означает в современной войне его тайная работа.<br/>В аттестациях Батюшину, как руководителя разведки и контрразведки, весьма лестных и объективных, отмечалось - "Умственные способности отличные. Воли твердой, настойчив, но иногда чрезмерно впечатлителен. Работает очень много, причем проявляет инициативу, самостоятельность взглядов и упорство в их проведении. Но в организации самого дела, в наиболее сложных и трудных случаях не всегда выказывает достаточно уменья, живости и сноровки".<br/>Но, несмотря на последние слова, Батюшин является специалистом "выдающимся". Его аттестации заканчиваются одной фразой "нравственности безупречной".<br/>Но были и горькие уроки. В конце января 1902 года Батюшин был буквально потрясен, узнав, что арестован старший адъютант штаба округа подполковник А.Н.Гримм, который являлся агентом разведок сразу двух враждебных России государств - Германии и Австро-Венгрии. По долгу службы Гримм имел дело с особо секретными документами, числился на отличном счету у командования и сослуживцев. Этот был потомственный дворянин. Он не по принуждению, а по собственной воле сам предложил свои услуги германской и австрийской разведкам. Те работали с ним, начиная с 1895 года. Это был тяжелый удар. После суда над Гриммом, который состоялся в конце мая 1902 года, изменник лишался воинского звания, дворянского достоинства, чинов, орденов, медалей и всех прав состояния, исключался из военной службы и ссылался в каторжные работы на 12 лет "с законными последствиями сего наказания".<br/>Этот урок позволил сделать серьезные выводы на уровне всего военного ведомства. Ужесточались меры по допуску к работе с секретными и совершенно секретными документами. А главное состояло в следующем. По инициативе военного министра Куропаткина в Генеральном штабе стали прорабатывать идеи создания отдельной службы контрразведки.<br/>Центральной ее задачей должно было стать противодействие разведывательным усилиям иностранных военных агентов, в первую очередь из числа стран, принадлежащих к потенциальным военным противникам России.<br/>Тяжелая для армии измена Гримма ускорила обращение Куропаткина к Николаю II за санкцией об образовании в рамках военного ведомства особого "разведочного отделения".<br/>20 января (2 февраля) 1903 года царь на рапорте военного министра сделал надпись - "Согласен".<br/>Этот день можно считать днем рождения русской военной контрразведки.<br/>Во время своей командировки на войну Батюшину вручили погоны подполковника. Звание полковника он получит в декабре 1908 года.<br/>С годами Батюшин сформировался, как руководитель и оперативный работник. Он отличался высокой работоспособностью, инициативой, системностью оперативного мышления, имел широкий кругозор специалиста. Все это позволяло ему принимать нешаблонные решения.<br/>О реальном вкладе Варшавского округа в безопасность страны можно судить по следующей цифре - в округе, буквально напичканном австрийскими и немецкими агентами, вначале охранное отделение, а затем и контрразведка (с 1903 года), за период с 1900 по 1910 годы выявили почти полторы сотни иностранных шпионов (от мелких контрабандистов до офицеров штаба).<br/>Опыт контрразведывательной работы собирался по крупицам. Идти приходилось практически по целине. Немного выручали знания об организации и функционировании таких служб в соседних государствах.<br/>Ситуация стала меняться в лучшую сторону с 1911 года. Были найдены достаточные финансовые средства, выросли ассигнования на разведку и контрразведку. Разведывательные (таково их официальное наименование с 1907 года) и контрразведывательные (с 1911 года) отделения, как две автономные службы в штабах округов, получили свой правовой статус, штатное расписание, финансовое обеспечение.<br/>Решающим стал июнь 1911 года, когда военный министр Сухомлинов утвердил два важнейших документа по контрразведке "Положение о контрразведывательных органах" и "Инструкция начальникам контрразведывательных органов".<br/>Масштабная работа по строительству специальных служб явилась вполне оправданной. Результаты не замедлили сказаться.<br/>Среди успешных дел по контрразведке оказалось разоблачение начальника гарнизона в провинциальном польском городке полковника Иоганна фон Штейна. За передачу сотрудникам австрийской разведки военных секретов, пятидесятилетний полковник, участник Русско-японской войны получил 20 лет каторжных работ в Сибири. Разоблачен был и служащий варшавского телеграфа Петр Антосевич, передававший секретные документы немцам.<br/>Батюшин был на хорошем счету, как у руководителей Генерального штаба, так и у непосредственного начальства.<br/>При аттестации в 1911 году отмечено - "Умный, серьезный, безупречно нравственный. Строг во взглядах на дела чести, всегда правдив, чрезвычайно самолюбив. Настойчив до упорства в проведении того, что считает полезным для горячо любимой им армии. Не допускает компромиссов с совестью ни в себе, ни в товарищах, ни в подчиненных. Всею душой отдается выполнению трудных обязанностей старшего адъютанта разведывательного отделения. Работает очень много, заставляя усердно работать и своих подчиненных. Всегда самостоятелен во взглядах, вполне способен к личной инициативе и принятию на себя ответственных решений. Вполне здоров. Вынослив. Способен стать во главе ответственного отдела в одном из высших военных учреждений. Выдающийся".<br/>Батюшин становится фигурой, известной и по ту сторону границ. Его оппоненты - австрийские и германские руководители спецслужб - знают его мертвую хватку разведчика, масштабность и последовательность его действий.<br/>С первых дней Первой Мировой войны, Батюшин - начальник разведывательного отделения штаба главнокомандующего армиями Северо-Западного фронта, а с 29 августа 1914 года - начальник отделения управления генерал-квартирмейстера штаба этого же фронта.<br/>Батюшин, поддерживаемый во всех своих начинаниях генерал-квартирмейстером штаба фронта генералом Михаилом Дмитриевичем Бонч-Бруевичем, который в свою очередь пользовался безграничным служебным и личным доверием со стороны главнокомандующего армиями фронта генерал-адъютанта Рузского, сравнительно легко преодолел неурядицы начального периода войны.<br/>Действующий на протяжении двух с лишним лет (с некоторыми перерывами) тандем Батюшин - Бонч-Бруевич оказался исключительно плодотворным для контрразведки.<br/>Бонч-Бруевич позже вспоминал - "Произведенный в генералы Батюшин оказался хорошим помощником, вместе с ним мы подобрали для контрразведывательного отделения штаба фронта толковых офицеров, а также опытных судебных работников из учреждений, ликвидируемых в Западном крае в связи с продвижением неприятеля в глубь Империи".<br/>Среди важных по своим последствиям оперативных мероприятий, осуществленных под руководством Батюшина, нужно остановиться на известном "деле Мясоедова".<br/>Находящийся в отставке жандармский полковник, близкий друг военного министра, Мясоедов с началом войны трудился в контрразведке 10-й армии Северо-Западного фронта в должности переводчика.<br/>Мясоедов в результате оперативной комбинации будет схвачен с поличным, арестован и осужден. В марте 1915 года пятидесятилетний полковник будет повешен.<br/>Батюшин впервые оказался вовлеченными непосредственно в "большую политику", где персонажами были царь Николай II и вся его дворцовая камарилья, Верховный командующий великий князь Николай Николаевич и Ставка, командование Северо-Западного фронта, Государственная Дума, правительство и военный министр Сухомлинов.<br/>В апреле 1915 года Батюшин будет особо отмечен - "объявлено высочайшее благоволение за отлично-усердную службу и труды, понесенные во время военных действий".<br/>Однако, буквально через несколько дней после этого поощрения полковник Батюшин - уже признанный специалист в тайной войне - вдруг отправился... на строевую службу! Был назначен командовать кавалерийским полком! Его строевая служба продлилась всего чуть более трех месяцев - с апреля по июля 1915 года.<br/>Почему так произошло? Наиболее обоснованной видится следующая версия - 17 марта 1915 года на смену главнокомандующему войсками Северо-Западного фронта Рузскому пришел генерал от инфантерии Алексеев.<br/>Как вспоминал Бонч-Бруевич - "У него была манера - обязательно перетаскивать с собой на новое место особо полюбившихся ему штабных офицеров. Перебравшись в штаб Северо-Западного фронта, Алексеев перетащил туда и генерал-майора Пустовойтенко. Я остался без должности...".<br/>Сломался тандем Рузский - Бонч-Бруевич и, как следствие, тандем Бонч-Бруевич - Батюшин. Последнему при новом фронтовом руководстве также не нашлось место.<br/>Но вскоре все вернулось на свои места. 12 августа 1915 года дежурный генерал штаба 5-й армии телеграфировал фронтовому командованию - "Вследствие согласия начальника штаба Верховного главнокомандующего на назначение на должность генерала для поручений при генерал-адъютанте Рузском полковник Батюшин откомандирован в г. Петроград по месту назначения".<br/>Последняя запись в сохранившемся послужном списке Николая Степановича Батюшина, составленном для представления его к генеральскому званию в сентябре 1915 года, выглядит так - "Прибыл и вступил в должность, приказ армиям Северного фронта №1" и дата - 15 августа 1915 года.<br/>Батюшин стал особо доверенным лицом, "генералом для поручений при командующем армиями Северного фронта" (генеральское звание он получит этой же осенью).<br/>Батюшин будет ориентирован на выполнение задач, напрямую связанных не с воюющим врагом, а с противником, находящимся внутри самой Империи. При этом тогдашняя военная элита определила таковыми не революционеров, их партии и партийных лидеров, не радикальное крыло членов ГД, не руководителей многочисленных общественных организаций и комитетов, облепивших Действующую армию, а как им представлялось - откровенных разрушителей российской экономики в лице финансовых дельцов, биржевых маклеров и иных воротил большого бизнеса, имеющих прямой выход за рубеж.<br/>Политической полиции эта публика была явно не по зубам, в том числе и по причине их коррумпированности, что не было большим секретом в высших кругах Империи.<br/>Узкий круг генералитета, вероятно, предполагал силами контрразведки нейтрализовать антигосударственную деятельность явно зловредного, но неуязвимого тогда Распутина, плотно окруженного с целью охраны отдельными высшими чинами Департамента полиции.<br/>Задача эта представлялась сложной - легко было сломать себе шею. Пример генерала МВД Джунковского был у всех на глазах. Он поплатился своей должностью второго человека в ведомстве, потому что позволил себе высказать нелицеприятное мнение о Распутине самому царю.<br/>15 августа 1915 года с ним расстались без каких-либо объяснений.<br/>Вот и была создана особая команда, которая вошла в историю под названием "комиссия Батюшина".<br/>Батюшин, взявшийся за расследование темной деятельности Распутина, старался не касаться его отношений с царской семьей, Вырубовой и другими придворными. Он бесспорно осознанно принял участие в этом деле, не желая касаться личной жизни столь обожаемого им государя, его семьи и всего близкого его окружения. Дело в том, что монархическая власть оставалась для Батюшина непререкаемым авторитетом.<br/>Но случилось то, что в итоге испортило и карьеру, и жизнь Батюшину. Патриот-контрразведчик дал втянуть себя в крупнейшую политическую игру и не смог разглядеть грозившей ему опасности. Она стала для него роковой и в служебном, и в личном плане.<br/>Батюшин, крайний монархист по политическим убеждениям, сторонник сильной руки, а потому - враг демократии и парламентаризма, мог поверить, что силовыми методами, включая сюда и те специфические, которыми он владел, можно спасти от гибели Империю, особенно если у тебя за спиной стоит генералитет всей страны во главе с Верховным главнокомандующим.<br/>В июне 1916 года в Петрограде на дверях дома № 90 на Фонтанке появилась написанная на белом листе бумаги вывеска - "Комиссия генерала Батюшина". Денег на оборудование помещения не дали. Вот как описывает "апартаменты" оперативников и следователей один из приходивших на допрос свидетелей - "С большим трудом поднялся я по грязной лестнице, пахнущей кошками, на третий этаж, нашел нужную дверь... Открыв дверь, вошел в приемную (полутемную переднюю). Единственным предметом мебели тут был грязный топчан, служивший лежанкой для находившегося здесь жандарма... За простым столом, заменявшим письменный, сидел генерал Батюшин".<br/>Примерно так же, как с помещением, обстояло дело с транспортом, связью, командировочными расходами. Но несмотря на некомфортные условия, комиссия взялась за дело.<br/>Первой мишенью комиссии стал банкир Рубинштейн, подозреваемый в "спекулятивных операциях с немецким капиталом", финансовых операциях в пользу неприятеля, дискредитировании рубля, переплате заграничным агентам при заказах интендантства и в спекуляции хлебом на Волге.<br/>Рубинштейн был арестован 10 июля 1916 года с обвинением в государственной измене. Рубинштейн был подвергнут пятимесячному тюремному заключению. Затем были арестованы два брата Животовские, вскоре выпущенные, с тем, однако, что один из них обязан был быть сотрудником этой комиссии. Был арестован также присяжный поверенный Вольфсон, обвиняемый к тому же в сношениях с воюющей с нами державой. Наконец, были арестованы мукомолы, а вслед за ними и сахарозаводчики.<br/>На этих последних, в сущности, генерал Батюшин и сломал себе зубы, так как после окончания дела сахарозаводчиков комиссия генерала Батюшина была распущена.<br/>По прямому настоянию императрицы, на которую в свою очередь воздействовал "старец Распутин", Рубинштейн был освобожден из-под ареста под поручительство. Прямое участие при этом принимал и министр внутренних дел Протопопов.<br/>Сам Батюшин излагал так эпизоды, связанные с делами Рубинштейна, сахарозаводчиков и иными объектами оперативной разработки - "Устанавливать за ним наружное наблюдение было бесполезно, настолько он был ловок. При обыске, например, у него был найден дневник установленного за ним Департаментом полиции наружного наблюдения. Он был в хороших отношениях с директором этого Департамента Климовичем. Да вообще у него были хорошие знакомства в высших сферах. Накануне, например, обыска у него обедал министр внутренних дел Протопопов. Его очень хорошо знала А.А.Вырубова. Про Распутина, которому он доставал любимую им мадеру, и говорить нечего. Ввиду этого разработка дела Рубинштейна представляла огромные трудности не в техническом отношении, а главным образом благодаря его колоссальным связям в Петрограде.<br/>При обыске у него, между прочим, был найден секретный документ штаба 3-й армии. Вероятно, у него было бы найдено несравнимо большее количество секретных документов, если бы он не был предупрежден о готовившемся у него обыске человеком, близко стоявшим к председателю Совета министров Штюрмеру, что выяснилось лишь впоследствии".<br/>Рубинштейн был освобожден, а после февраля 1917 года он, скажем так, перешел в атаку на Батюшина. В газетах появился ряд статей, что Батюшин все подстроил, "оклеветал честного человека" , все материалы дела "липовые" и т.д. Вал компании против Батюшина и работы его комиссии только нарастал.<br/>В марте 1917 года, при Временном правительстве, разбором дела Батюшина занялась комиссия сенатора Бальца.<br/>В результате этой компании Батюшин был скомпрометирован, от него отвернулись даже бывшие коллеги, стремящиеся понравиться новой власти. Батюшин просидел в заключении до ноября. При этом его никто не допрашивал, о нем практически все забыли.<br/>После освобождения из заключения в ноябре 1917 года и оставления Петрограда, Батюшин оказался в одном из крымских городов, где работал простым почтовым служащим.<br/>К Белому движению он присоединился в конце 1918 года, пребывая на второстепенных ролях при штабе армий Вооруженных Сил Юга России.<br/>Батюшин мучительно размышлял о судьбе страны. Судя по письмам, которые он с оказией переправлял семье, Батюшин понимал всю гнилость самодержавного строя, видел слабость Белого движения, видел, как идеи большевизма овладевают широкими народными массами.<br/>В итоге, не приняв предложения представителей Белого движения о дальнейшем сотрудничестве, Батюшин уехал в Югославию.<br/>Карьера Николая Степановича Батюшина завершилась на 44 году его жизни. Впереди было еще почти сорок трудных лет вне Родины. Об этой половине его жизни известно мало.<br/>По скудным материалам, проливающим свет на жизнь Батюшина в условиях эмиграции, можно судить, что жизненные невзгоды не раздавили его.<br/>Он был в курсе мемуарной и научной литературы, посвященной России двадцатого столетия, имел свой твердый взгляд по ключевым вопросам довоенной и послевоенной отечественной истории.<br/>Батюшин мучался в раздумьях о главном - что же и почему так случилось с горячо любимой им Родиной? С особым вниманием он следил за публикациями на тему разведки и контрразведки в годы Первой Мировой войны.<br/>Известно также, что в 1930 году, по собственной инициативе, Батюшин встретился с Вальтером Николаи и Максимилианом Ронге - руководителями военных разведок Германии и Австро-Венгрии во время Первой Мировой войны. Вчерашние противники остались при своих - никто из них не поведал друг другу о своих сокровенных профессиональных тайнах.<br/>Несколько слов о жене и семье Николая Степановича.<br/>Батюшина Инна Владимировна была потомственной дворянкой, имевшей французские корни. Родилась в Казанской губернии. В раннем возрасте маленькая Инна потеряла родителей и воспитывалась у тети. Получила образование в институте благородных девиц в Казани, знала французский, немецкий и польский языки. Имела прекрасный музыкальный слух, играла на пианино, была заядлым театралом.<br/>Познакомилась она с Николаем Степановичем в польском городе Сувалки, куда приехала к родственникам.<br/>Инна Владимировна стала не просто законной супругой Николая Степановича, а настоящим его другом и опорой. Взаимное доверие и любовь они пронесли через всю свою совместную жизнь.<br/>Последний раз Инна Владимировна видела своего мужа в конце июня 1914 года в Варшаве.<br/>Вскоре генерал Батюшин отбыл к месту службы на Северо-Западный фронт, с тех пор им уже никогда не суждено было встретиться.<br/>Инна Владимировна вместе с детьми переехала в Казань к своей родной сестре Татьяне.<br/>О детях Батюшиных следует сказать отдельно. Всего их было пятеро и у каждого своя судьба.<br/>Ольга (1901-1982) - старшая дочь. Прожила долгую жизнь, была человеком творческой профессии, работала в Казанской филармонии.<br/>Михаил (1903-1922). В 1921 году добровольцем ушел в Красную Армию. Воевал на Туркестанском фронте с басмачами под руководством Фрунзе. Умер от ран в 1922 году в госпитале г. Кушки.<br/>Татьяна (1905-1959). Свою карьеру начала работником книжного киоска. Впоследствии, обладая прекрасным голосом, стала солисткой Ансамбля песни и пляски ТАССР.<br/>Елена (1907 - умерла в 20-е гг.). Была любимой дочерью Николая Степановича. Умерла от аппендицита.<br/>У Батюшиных был еще один ребенок - сын Владимир, который умер в годовалом возрасте.<br/>Скончалась Инна Владимировна Батюшина в начале июля 1961 года, похоронена на Арском кладбище г. Казани.<br/>А жизнь русского генерала Николая Дмитриевича Батюшина завершилась в 1957 году в Бельгии.<br/>Был некролог в журнале "Часовой", Париж-Брюссель за 1957 год, № 376 -<br/>"БАТЮШИН Николай Степанович (26 февраля 1874 - до 10 марта 1957, Брен-ле-Конт, Бельгия). Ген.-майор Ген. штаба. Окончил Михайловское артиллерийское училище и Академию ГШ. Участник русско-японской войны. В 1917 г. возглавил комиссию по борьбе со шпионажем при штабе Северного фронта. В гражданскую войну состоял при штабе Крымско-Азовской армии ген. Пархомова, затем находился в штабе армий Вооруженных Сил Юга России. Эмигрировал в Югославию. Преподавал в Белграде на отделении Высших военных научных курсов ген. Н. Н. Головина. Автор книги "Тайна военная разведка и борьба с ней" (София, 1939). Умер в доме для престарелых в г. Брен-ле-Конт (Бельгия)".<br/>В октябре 2004 года при активном участии Регионального общественного фонда содействия социальной и правовой поддержке ветеранов и сотрудников ФСБ РФ прах Николая Степановича Батюшина был вывезен из Бельгии и перезахоронен с воинскими почестями в Москве на Николо-Архангельском кладбище.<br/>Николай Степанович Батюшин много сделал для становления отечественной разведки и контрразведки, стоял у истоков экономической контрразведки. Будучи профессионалом с большой буквы, Батюшин исследовал вопрос о месте и роли разведки и контрразведки в государстве, изучал виды разведки и тактику борьбы со шпионажем.<br/>Его имя останется в истории отечественных спецслужб.