Страна: Россия<br/>Родилась: 31 января 1865 г.<br/>Умерла: 21 июля 1941 г.<br/>19 января (1 февраля) 1865 года в Петербурге в семье подполковника С.Н. Кругликова родилась дочь Елизавета. Род Кругликовых был военный. Двадцать его представителей участвовали в войнах, которые вела Россия в XIX веке. Но не только этим примечательна родословная художницы. Гораздо интереснее то, что мы имеем возможность проследить художественные способности семьи Кругликовых на протяжении почти полутора столетий.<br/>Дед художницы, Николай Александрович Кругликов (1788-1868), был превосходным рисовальщиком-самоучкой и силуэтистом. До наших дней дошло довольно большое число портретов родных и знакомых, рисованных им карандашом или черной тушью. Искусство силуэта, вырезанного из черной бумаги, имевшее столь широкое распространение в XVIII веке и понемногу сходившее на нет к середине XIX века, особенно его увлекало.<br/>Отец художницы, Сергей Николаевич Кругликов (1832-1910), кадровый военный, хотя не имел специального художественного образования, весьма неплохо владел карандашом и кистью. Сохранились его акварели с изображением разных мест Петербурга. Братья Николая Александровича — деда художницы — также хорошо рисовали.<br/>Родная сестра художницы, Мария Сергеевна (1871-1941), превосходно делала небольшие скульптуры-куклы, изображая в них характерные типы. Эти куклы имели успех на Брюссельской выставке прикладного искусства в конце 1920-х годов и на первой ленинградской выставке работ художников кукольных театров в 1936 году.<br/>Но из всей семьи только Елизавете Сергеевне Кругликовой было суждено стать художником-профессионалом. Раннее детство Елизаветы Сергеевны прошло в Петербурге, затем в Омске, где служил ее отец. Гимназию будущая художница окончила в Москве. Именно там и зародилась у Елизаветы Сергеевны любовь к рисованию. Начальные навыки дал ей гимназический учитель рисования Н.А. Мартынов. Сама художница считала своим первым учителем А.А. Агина, так как еще в раннем детстве любила рассматривать и копировать его рисунки. В те же ученические годы большое влияние на развитие художественного вкуса Елизаветы Сергеевны оказал художник Я.С. Башилов. В Полтаве, куда в 1880-х годах был переведен по службе отец, она встречалась с местными передвижниками — Г.Г. Мясоедовым, Л.В. Позеном, что углубило и расширило ее интерес к изобразительному искусству.<br/>В 1890 году Елизавета Сергеевна поступила вольнослушательницей в Московское училище живописи, ваяния и зодчества, где застала еще И.М. Прянишникова, работала под его руководством, училась у С.А. Коровина, К.А. Савицкого и А.Е. Архипова. В 1893 году работы художницы впервые были показаны на XVI ученической выставке картин.<br/>В 1895 году Елизавета Сергеевна приехала в Париж, побывав до этого в Греции. Парижу и Франции было суждено сыграть огромную роль в творческом развитии художницы. В 1900 году Елизавета Сергеевна обосновалась в собственной парижской мастерской на улице Буассонад, 17, где жила и работала до 1914 года, ежегодно приезжая в Россию на несколько месяцев. Постепенно мастерская Кругликовой превратилась в центр, где собирались русские в Париже. Не говоря о молодых художниках, считавших своим долгом побывать у Кругликовой, посетителями ее мастерской были ученые, писатели, поэты. У нее бывали Мечников и Максим Ковалевский, Плеханов и Бехтерев, Алексей Николаевич Толстой, Бальмонт, Валерий Брюсов и Андрей Белый, Дягилев и многие другие.<br/>Елизавета Сергеевна проявляла много энергии и энтузиазма в организации выставок, она помогала в продаже картин начинающих художников, в приискании им заработка. Скульптор Голубкина, учившаяся у Родена, тяжело заболела в Париже. Елизавета Сергеевна приняла большое участие в ее судьбе, помогла уехать в Россию. Они навсегда остались друзьями.<br/>Множеству русских, приезжавших в Париж, Елизавета Сергеевна оказывала посильную помощь в организации их жизни и быта. 21 января 1907 года она писала брату в Россию: «У меня все приезжие, теперь Малявин с семьей. Я вот ищу им atelier». Или 26 марта 1913 года: «Вчера приехал Ал. Никол. [Толстой]. Я его встретила на вокзале и водворила в пансион Jeanne. Сейчас водила графа к моему портному». И так из года в год, из месяца в месяц. Кругликова охотно предоставляла свой станок и свою мастерскую другим художникам. Во время ее ежегодных поездок в Россию мастерская не пустовала. И.Г. Эренбург рассказывал пишущему эти строки, что он никогда не встречал Кругликову, но бывал в ее мастерской у М.А. Волошина, которому художница оставляла мастерскую на время своего отъезда из Парижа. Художник Б.Н. Матвеев писал матери 11 августа 1906 года: «Кругликова уехала в деревню и имела любезность оставить мне свою мастерскую для занятий офортами, так как у нее пресс чудный».<br/>Мастерская Кругликовой играла для многих русских, живших в Париже, роль клуба, где обсуждались не только вопросы искусства и литературы, но читались иногда и научные доклады. Так, известно, что Мечников сделал в мастерской Кругликовой доклад о радии.<br/>В мастерской между делом развлекались, шутили, музицировали. «Бываю у Кругликовой, — писал 22 мая 1904 года Б.Н. Матвеев. — Вчера играл с ней в четыре руки Фауста и Шумана». А двумя годами раньше, 30 марта 1902 года, он же рассказывал: «Был на вечере у Кругликовой. Там было много народа: компания французов, в которой участвовал и я, устроили шарады в лицах. Было слово «Волошин» — Vol-oh-chin. А целое, то есть самого Волошина, представлял я, загримировавшись очень удачно: я сопел, как он, и читал его стихи».<br/>Елизавета Сергеевна чутко реагировала на события общественной жизни. 20 октября 1905 года она писала из Москвы брату в Петербург: «Товарищ, брат и гражданин! Сегодня Москва торжественно хоронит павшего вождя освобождения Н.Баумана. 300 000-ная толпа в полном порядке шествует через всю Москву». Когда в 1905 году царскими войсками было разгромлено училище И. Фидлера в Москве, директор и педагоги были вынуждены эмигрировать во Францию и под Парижем создали русскую гимназию. Елизавета Сергеевна оказалась полезной как своими советами, так и связями и знакомствами. Когда разразилась империалистическая война, Кругликова доход от издания альбома «Париж накануне войны в монотипиях Е.С. Кругликовой» целиком отдала на нужды русских художников и их семей, застигнутых в Париже войной.<br/>Кругликова относилась с интересом ко всем видам искусства. Унаследовав от матери, ученицы Гензельта, любовь к музыке, она с увлечением играла на рояле и не пропускала ни одного интересного концерта в Париже. Она увлекалась и театром, была частой посетительницей дягилевского балета в Париже в 1906 — 1909 годах. Елизавета Сергеевна участвовала в съемках кинофабрикой де Форбервиля кинокартины «Русская свадьба», исполняя в ней роль матери невесты. Она же была и автором костюмов. К съемкам широко привлекались русские молодые художники, получавшие возможность на заработок от этой работы покупать краски, а зачастую и предметы первой необходимости. В письме к брату 17 июня 1909 года Елизавета Сергеевна писала: «Вчера, наконец, состоялось наше представление перед синематографом с участием любителей и 8 танцоров из балета. Изображали мы малороссийскую свадьбу: Было очень весело, но и утомительно, так как пришлось всех одевать. Костюмы вышли удачные».<br/>Кругликова много путешествовала. Она очень любила поездки в Бретань, неоднократно бывала в Италии, путешествовала по Испании и даже совершила путешествие (наполовину пешеходное) в Андорру.<br/>Начиная с 1902 года Елизавета Сергеевна посылала корреспонденции в Россию. Она писала о парижских выставках, о новостях русского искусства за границей. Писала интересные путевые заметки, в частности о своем путешествии в Андорру — страну малоизвестную в Европе и совершенно неизвестную в России. Ее корреспонденции, сопровождавшиеся рисунками, были живыми, интересными, остроумными, их время от времени печатали русские газеты и журналы. В 1904 году художница вошла во французское «Общество оригинальной гравюры в красках».<br/>С 1909 года Кругликова преподавала офорт в парижской академии «Ла Палетт». В 1914 году в киевском журнале «Искусство в Южной России» появилась статья Кругликовой «Художественная гравюра и техника офорта и монотипии». По словам автора, в написании статьи ей помог хранитель Румянцевского музея в Москве Николай Ильич Романов.<br/>В начале лета 1914 года Елизавета Сергеевна приехала в Россию, предполагая, как обычно, возвратиться затем в свою парижскую мастерскую. Но началась империалистическая война. Позднее, летом 1923 года, в письме к А.Н. Бенуа художница просила узнать, что сталось с ее мастерской, станком, картинами, досками. Ответ был неутешительным: все пропало. По счастью, ряд парижских работ был привезен ею на родину, что дало возможность издать в 1916 году книгу «Париж накануне войны» с воспроизведениями монотипий и силуэтов Е.С. Кругликовой.<br/>Революционные события застали Кругликову в Петрограде. Она неоднократно бывала в Таврическом дворце, делала зарисовки. С 1922 по 1929 год Елизавета Сергеевна была профессором полиграфического факультета Академии художеств в Петрограде — Ленинграде, где руководила обучением технике офорта.<br/>В 1930 году полиграфический факультет был ликвидирован, Елизавета Сергеевна продолжала работать с учениками в кружке при Академии художеств. Позднее ей удалось организовать при Ленинградском Доме санитарной культуры графическую мастерскую с офортным станком. В 1934 году на базе этого оборудования было начато восстановление графической мастерской в Академии художеств. Таким образом, именно Елизавета Сергеевна как бы сохранила офортную мастерскую и ее кадры для Академии художеств. Квартира Елизаветы Сергеевны привлекала литераторов и работников искусств не только Ленинграда, но и Москвы и других городов. Ее друзьями и частыми посетителями были артистка Александринского театра Корчагина-Александровская, искусствовед профессор А.А. Сидоров и многие другие. Обаятельная собеседница, Кругликова охотно и увлекательно рассказывала о своих многочисленных путешествиях, о Париже, который очень любила, о интересных людях, которых встречала на протяжении своей долгой жизни.<br/>Елизавета Сергеевна могла с удовлетворением сказать: «Я стремилась внушать людям любовь к офорту, и, кажется, мало кто не интересуется этим теперь».<br/>В апреле 1934 года исполнилось сорок лет творческой и двадцать пять лет педагогической деятельности Елизаветы Сергеевны Кругликовой. В Ленинградском Доме художника состоялось торжественное заседание, посвященное ее творчеству, а в Государственном Русском музее открылась юбилейная выставка работ Е.С.Кругликовой и работ ее учеников. Газеты «Ленинградская правда» и «Смена» отметили эту юбилейную дату в творчестве художницы. Друзья, ученики и почитатели таланта Елизаветы Сергеевны тепло приветствовали ее. 1 февраля 1935 года друзья художницы отметили ее семидесятилетие. Полная жизненных сил и творческой энергии, Кругликова не мирилась со своими годами и была молодой душой. На поздравление Эрика Федоровича Голлербаха она ответила таким экспромтом:<br/>Напоминанье о годах,<br/>Прожитых мной на этом свете,<br/>Пропел мне милый Голлербах.<br/>А я скажу ему в ответе,<br/>Что не знаком мне смерти страх.<br/>Душа моя еще в расцвете,<br/>И песня счастья на устах.<br/>Рука тверда. Прошу: поверьте,<br/>Не видно дрожи на чертах<br/>В моих офортах, в силуэте,<br/>Иль слепоты при ярком свете,<br/>Иль дисгармонии в цветах.<br/>И здесь не было преувеличения. Живая, энергичная, полная сил и стремлений, постоянно молодая в своем искусстве, Елизавета Сергеевна продолжала служить искусству до самой своей кончины.<br/>В 1938-1939 годах Михаил Васильевич Нестеров написал два портрета Кругликовой. Наиболее характерен первый из них, хранящийся в Государственной Третьяковской галерее. Художница изображена у рояля, на котором стоит бокал с розой. Изящество фигуры, своеобразная голова с крупными чертами лица, привычная для художницы манера держаться — все придает портрету большое сходство с оригиналом. Нестеров писал оба портрета с большим увлечением.<br/>В 1940 году в Ленинграде отметили семидесятипятилетие художницы. Ее чествование было устроено Ленинградским Союзом советских художников и Государственным Русским музеем. Ленинградский Дом искусств имени К.С. Станиславского организовал две встречи с Кругликовой; художница делилась воспоминаниями о пройденном пути и о своем пятидесятилетнем служении искусству.<br/>В мае — июне 1941 года Елизавета Сергеевна посетила в Москве М.В. Нестерова. Они проектировали осенью того же года организовать выставку бывших художников «Мира искусства», но разразилась война, а через месяц после ее начала, 21 июля 1941 года, Е.С. Кругликова скончалась. Ее друг художница А.П. Остроумова-Лебедева так описывает похороны: «Умерла известный художник Елизавета Сергеевна Кругликова — мой друг дорогой и верный. Какая для меня потеря! 22 июля мы хоронили ее на Волковом кладбище. Собралось много народа. Говорили прощальные слова В.П. Белкин, А.А. Брянцев и другие. И вдруг раздалась воздушная тревога. И было так странно: открытый гроб с покойницей, освещенный заходящим солнцем. Вокруг большая группа народа. Кругом зелено, ярко. Прозрачное небо. И надо всем этим завывание сирен и тревожные, громкие гудки заводов и фабрик. Над головой шум моторов летающих самолетов. Было грустно и тяжело. (А.А. Остроумова-Лебедева. Автобиографические записки. Т.3. М., Изд-во Академии художеств СССР, 1951, стр. 133.).<br/>Кругликова оставила огромное художественное наследие и богатый личный архив, к сожалению, погибший во время блокады Ленинграда. Высокие душевные качества, талантливость и обаятельность Елизаветы Сергеевны Кругликовой сделали незабываемым ее светлый образ для всех тех, кому посчастливилось быть с ней знакомым.<br/>© С. П. Фортинский. Из сборника «Елизавета Сергеевна Кругликова. Жизнь и творчество.» Ленинград, 1969.<br/><details><summary>Работы художника</summary><br/><a href="https://fantlab.ru/art10680">https://fantlab.ru/art10680</a><br/></details><br/></p>